Сербия

Социально-экономическое положение Королевства сербов, хорватов и словенцев в первые годы его существования было крайне тяжёлым: послевоенная разруха, инфляция, высокий уровень безработицы, нерешённость аграрного вопроса вели к волнениям в деревне и частым массовым забастовкам рабочих. На протяжении всего межвоенного периода в Сербии сохранялось полное доминирование сельского хозяйства в экономике, причём его модернизация шла крайне медленными темпами из-за мелкоземелья[38] и отсутствия капитала. Объединение южнославянских земель не дало сколь-либо значительного толчка к развитию сербской промышленности: сказывались такие отрицательные факторы, как конкуренция со стороны словенских и хорватских предприятий, крайне низкая покупательная способность населения Сербии и более отсталых регионов, нехватка рабочей силы и финансовых ресурсов. Тем не менее, в межвоенный период в Сербии начались процессы индустриализации, прежде всего в добывающей, пищевой и табачной отраслях. Белград был полностью перестроен и превратился в крупный европейский столичный центр.[5]

Титульный лист «Видовданского устава»

В политической системе Королевства сербов, хорватов и словенцев ведущая роль принадлежала двум сербским партиям: Народной радикальной партии Николы Пашича, перешедшей на консервативные, пансербские позиции, и более либеральной Югославской демократической партии Любомира Давидовича, отстаивающей идею единого югославянского народа. Ни одной из этих партий не удалось завоевать сколь-либо значительной поддержки у несербских народов страны, однако относительное численное большинство сербов в этническом составе населения королевства[39] позволяло радикалам и демократам попеременно находится у власти на протяжении 1920-х гг. Их главным политическим противником являлась Хорватская крестьянская партия во главе со Степаном Радичем, требующая федерализации государства.[4] В 1921 году под давлением сербских партий была принята конституция («Видовданский устав»),

Административно-территориальное деление в 1918—1922

зафиксировавшая унитарное устройство страны. Для 1920-х гг. была характерная острая политическая борьба между радикалами и демократами, а также между сербскими и несербскими партиями, хронический политический кризис, интриги и чехарда правительств. Попытки компромисса между сербской и хорватской элитой неизменно проваливались, росло напряжение в сербо-хорватских отношениях, переходящее в районах со смешанным населением в столкновения на национальной почве. Экономические и социальные вопросы были отодвинуты на задний план и оставались нерешёнными.[5] К концу 1920-х обе главные сербские партии находились в глубоком кризисе, в то время как влияние короля неуклонно росло. Кульминацией стало убийство сербским депутатом двух представителей Хорватской крестьянской партии на заседании парламента 20 июня 1928 года.

Единственной сферой, в которой удалось достичь прогресса в объединении югославянских народов, стала культура. Диалекты хорватов, сербов и мусульман продолжали сближаться вплоть до формирования единого сербохорватского языка, латиница стала второй письменностью для сербов, Белград и Загреб превратились в межнациональные культурные и научные центры.[5] Белград, кроме того, стал одним из важнейших европейских центров русской эмиграции, что оказало значительное влияние на развитие югославской культуры. В литературе и искусстве этнические особенности отошли на второй план, а на первый план вышло противостояние авангарда и традиционного искусства. Доминирующую роль в 1920-х гг. играл экспрессионизм, наиболее значительными представителями которого в Сербии являлись, прежде всего писатель Милош Црнянский и поэт Растко Петрович, а также, в литературе — Станислав Винавер и Драгиша Васич, в изобразительном искусстве — Зора Петрович и Милан Конёвич. В скульптуре безусловное лидерство принадлежало хорвату Ивану Мештровичу, автору монумента «Победитель», ставшему одним из символов Белграда.