|
В среднем периоде сербской литературы исследователи различают, с одной стороны, расцвет её в Дубровнике и, как некоторое отражение этого явления, литературную деятельность писателей в Славонии и Босне, а с другой — возникновение в XVII—XVIII веках замершей было после Косова поля литературы в собственной Сербии и затем у австрийских сербов: это — так называемая славяно-сербская школа писателей, пытавшаяся поддержать старую литературную традицию и отстоять книжное единство с Русью. Дубровницкая литература, развившаяся под влиянием раннего итальянского Возрождения, представила целый ряд блестящих писателей, доведших разработку Сербского языка и стиха до значительной степени силы и красоты (см. Дубровник). Андрей Качич-Миочич (1690—1760), как бы заканчивающий своею плодотворною деятельностью дубровницкую литературу, послужил, быть может, звеном, связывающим её с новым периодом сербской литературы. Из писателей боснийских наиболее замечателен Матия Дивкович (1563—1631), автор книг «Наук крестьански», «Бесиде свьрху (-о) евандельа недильних», «Сто чудеса», стихотворной легенды о св. Катерине и др. Среди писателей, действовавших в Славонии, более других заметен Матия Антун Релькович (1732—1778) с его стихотворным произведением «Сатир или ти диви човик» (1761), произведшим в своё время на сербский читающий мир глубокое впечатление; значение его в истории сербской литературы почти равно значению «Разговора» Качича-Миочича, так как здесь живо отразились духовный облик и материальное благосостояние современного автору славонского общества в изображениях чрезвычайно естественных и правдивых, чуждых чопорности и натянутости большинства тогдашних произведений сербской литературы.
Дубровницкую литературу следует отнести как по языку, так и по её историческим судьбам к одному из исторических периодов хорватской литературы. Вначале она, так же как и средневековая собственно сербская, является скорее «письменностью», чем литературой. Язык ранней сербской письменности — не сербский народный, а «славяносербский» — смесь из русского, сербского народного и церковно-славянского языков. Эта литература находилась под сильным русским влиянием, так как сербские священники, почти единственные грамотные люди в это время, учились в России или имели русских учителей.
Славяно-сербская школа писателей, деятельностью патриарха Паисия (XVII века) связываемая с древней сербской письменностью, выставила несколько серьёзных деятелей, каковы Христофор Жефарович, Захарие Орфелин, Иоаким Вуич, Ракич, Терлаич и особенно Раич Иоанн (1726—1801), сочинение которого «История разных славянских народов, наипаче болгар, хорватов и сербов», представляя собою связный и систематический, хотя и без умелой критической обработки, рассказ о событиях южно-славянской истории, долго было единственным более или менее ценным источником сведений о прошлом балканских славян. Замечательная литературно-просветительная деятельность Досифея Обрадовича (1731—1811) с одной стороны завершает славяно-сербскую школу, с другой — является провозвестницей тех новых начал, которые легли в основание всей преобразовательной работы знаменитого начинателя новой сербской словесности Вука Караджича, литературным предтечею которого Обрадович может быть назван по преимуществу. Это — тип вечного странника-учителя, для которого интересы просвещения и книжного ученья являются самыми дорогими в свете. Его книга «Живот и приключения», заключающая в себе описание всей его тревожной жизни, полна глубокого интереса (см. Радченко, «Досифей Обрадович»). Другие выдающиеся его сочинения: изданные в Лейпциге в 1784 году «Советы здравого разума» — как бы курс практической морали «для Сербского народа» — и напечатанное в Вене в 1793 году «Собрание разных нравоучительных вещей на пользу и увеселение». Язык его заключает в себе, сравнительно с предшествовавшими писателями, гораздо более народных стихий, хотя ещё далеко не свободен от славянизмов; мировоззрение его в значительной степени носит рационалистический характер (напр. в вопросе о монастырях). В политическом отношении он был сторонником монархизма; Пётр Великий был для него образцом государя, заботящегося о народном благе и просвещении.
|
